Потому как наша победа - это когда одному плохо, а другому хорошо. Виват победителю и никому другому. Сегодня это, могут быть, латыши, завтра - немцы или французы. Вечный праздник на чьей-то улице... Только с точки зрения планеты как тогда получается? В смысле, если все победы и поражения просуммировать? Ведь сегодня-то мы вместе. Кто же тогда побеждал в тех войнах? Пушкин Александр Сергеевич? Вот и выходит, что никто. А ведь сколько людишек ухайдакали! Второй Каспий могли бы организовать из всей пролитой крови. Спрашивается, на хрена?.. - Ларсен покачал головой. Скользкая это штука - победа. И детям отцов скучно слушать. Про подвиги и недоедание. Одним петь хочется, другим вспоминать. Нет, Сань, давай лучше за что-нибудь другое.

- За баб, что ли?

- И не за них... - Ларсен задумался. - А выпьем мы, Сашка, за боровскую модель атома. Так сказать, за электронно-позитронные резонаторы и прочую мелкую хреновину.

- Зачем же за нее пить?

- А затем, что чудо - оно всегда чудо! И кто знает, почему все так сложилось. Кислород-водород, орбиты, оболочки... Нас бы, Сань, не было, сложись все по иному! И ведать не ведал бы я, что есть на земле такой славный пентюх, как ты, и не болтал бы сейчас с тобой за одним столом.

Сашка просиял белозубой улыбкой.

- За атом - так за атом! Разве я против?..

"Слепец" все-таки ударил по ним. Фиолетовый луч, плоский, как бритва, шириной метра в полтора с утробным уханьем вошел в крышу сарайчика, возле которого они стояли, и уже через секунду постройка ярко запылала.

- Ложись! - Ларсен запоздало нырнул в жухлое заиндевевшее сено. Но Сашка в командах не нуждался. Он и без того уже давно лежал - и более того - осторожно вытягивал свою вихрастую головенку, всматриваясь в далекий купол колокольни.

- Правду бабка сказала! Живой "слепец", не выдохся. И точнехонько с колокольни бил, - денщик повернул голову, глаза его азартно блеснули. Слушай, лейтенант, может, пощупаем это чудо гороховое? У меня и граната с собой есть. Вон тем огородиком туда и подкрадемся. Он из-за плетня ничего не заметит.