- Фрицци, ко мне! - крикнул Кейпор и, обернувшись к Эшендену, сказал: - Извините, ради бога. Он смирный пес.

- Что вы, что вы. Он меня не тронет.

Кейпор остановился в проходе.

- Это булль-терьер. На континенте эту породу редко встретишь. - Между тем он подозвал служанку: - Фрейлейн, кофе, пожалуйста! - и, приглядываясь к Эшендену, сказал: - Вы ведь, кажется, только что приехали?

- Да, я здесь со вчерашнего дня.

- В самом деле? А я вас вчера за обедом не заметил. И надолго вы сюда?

- Не знаю. Я после болезни и приехал выздоравливать.

Служанка принесла кофе и, заметив, что Кейпор разговаривает с Эшенденом, поставила поднос к нему на столик. Кейпор смущенно рассмеялся.

- Мне неловко вас беспокоить. Право, не знаю, чего это служанка подала мне кофе за ваш столик.

- Присаживайтесь, сделайте одолжение, - сказал Эшенден.

- Очень любезно с вашей стороны. Я столько лет живу на континенте и вечно забываю, что мои соотечественники, когда с ними пытаешься заговорить, воспринимают это как неслыханную дерзость. Осмелюсь спросить, вы англичанин или американец?

- Англичанин, - ответил Эшенден.

Эшенден был от природы очень застенчив и безуспешно старался избавиться от этого неуместного в его возрасте недостатка, однако при случае он умело им пользовался. И теперь, путаясь и запинаясь, он повторил ту же самую историю, какую накануне он рассказывал хозяйке и которую она наверняка успела передать Кейпору.

- Вы правильно сделали, что приехали в Люцерн. В мире, истерзанном войной, это настоящая тихая обитель. Здесь совершенно забываешь, что где-то воюют. Я поэтому здесь и поселился. По профессии я журналист.

- Я так и подумал, что вы пишете, - сказал Эшенден с отчаянно застенчивой улыбкой.

Фраза о "тихой обители в мире, истерзанном войной", была взята явно не из лексикона пароходной конторы.

- Видите ли, я женат на немке, - мрачно проговорил Кейпор.